Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

·

Писатель Лев Николаевич Правдин (1905-2003) родился 3 июля (20 июня) в с.Заполье, ныне Псковской области, в семье учителей. С детства главным в жизни были книги. Отец ушел на Первую мировую. Потом – революция. Лев учился в Бузулукской школе и – комсомолец – охранял железную дорогу. Время диктовало свои правила, определяющим было слово «надо». Поручили организовать многотиражную газету – организовал, писал, редактировал. Дали комсомольское задание сочинить пьесу на злобу дня – и 1924-м состоялся литературный дебют, пьеса «Обновил». Был трактористом, лесорубом, плотником, художником…, не забывая о литературе. Окончил Оренбургский педагогический техникум. Работал в самарской газете «Средневолжский комсомолец», а потом оказался в Ульяновске, в редакции «Пролетарского пути», предшественника «Ульяновской правды». Здесь Правдин работал с талантливыми журналистами, литераторами Николаем Ручкиным, Арсением Рутько, Аркадием Троепольским… Он, ответственный секретарь газеты, принимал на работу в 1935-м начинающего фотокора Александра Маркелычева. В «Пролетарском пути» печатались его рассказы «Пушкин в Симбирске», «Гончаров дома» и другие, множество очерков, отрывки из будущих произведений.

В Ульяновске Правдин формировался и рос как писатель, здесь рождалась его повесть «Апрель», переработанная позже в роман. В 1935-м поступил в Московский литературный институт имени Горького. В 1936-м написал первый роман «Счастливые дороги». Здесь же все оборвалось. В 1937 году Лев Николаевич арестован по так называемому «делу писателей», в общей сложности 18 лет провел в лагерях и поселениях.

С 1955 года Л.Н.Правдин жил в Перми, работал художником, потом редактором Пермского книжного издательства. Он – автор многих повестей и романов: «Трактористы», «Золотой угол», «Область личного счастья», «На севере диком», «Берендеево царство», «Океан Бурь», «Море Ясности», «Ответственность» и других. Скончался в августе 2003 года, в Перми.

Во многих его произведениях сюжет связан с Ульяновском. В первую очередь, это роман «Новый Венец». Долгой была история его рождения. Работу над романом Лев Николаевич начал еще в Ульяновске, в 1930-х годах. Не завершил: видимо, не было готовности или жизненные перипетии помешали. Сам он вспоминал, что сознательно отложил роман, буквально «захлебнувшись» в переплетении сюжетных линий. Вернулся к «Венцу» уже в 50-х, в Перми. Роман был издан в 1957 году, переиздавался в 1964-м.

Старожилы Ульяновска без труда узнают места, описанные в романе. В Соловьиной улице – Пролетарскую (бывшую Завьяловскую) площадь, ныне бульвар Пластова. И скверы «Вера», «Надежда», «Любовь» на ней, названия которых автор оставил без изменений. И дом-замок с причудливыми башенками на Старом Венце. Старик-садовод из приведенного ниже отрывка, образ, похоже, собирательный. Но и он, несомненно, воплотил в себе черты и Степана Степановича Рогозина, и многих других садоводов, которыми славилась симбирская-ульяновская земля.

Журналист «Ульяновской правды» Василий Николаевич Кириллов писал в августе 1993 года, в статье «Путь начинался с газеты», посвященной известным ульяновским литераторам, прошедшим школу журналистики:

«…В довоенные годы работал ответственным секретарем в газете [«Пролетарский путь»] Лев Правдин. Позднее он написал несколько книг, в их числе «Новый Венец», где разбросано много штрихов и деталей, связанных с кипучей жизнью, освещаются и будни ульяновских журналистов.

В 60-ые годы я напечатал в нашей газете рецензию на эту талантливую книгу, изданную в Перми. Правда, рецензию от публикации романа отделяло несколько десятилетий, но очень хотелось привлечь внимание к незаслуженно забытому произведению. Да, на нем лежит сильный отпечаток того противоречивого времени. Но редко встречал я книгу, где столько характерных примет нашего края. Потому я и говорил о желательности переиздания ее у нас… Увы, голос рецензента остался гласом вопиющего в пустыне. А жаль…».

Добавим. В 2012 году вышла книга об «Ульяновской правде» - к ее 95-летию. В 2017-м – книга об истории ульяновской журналистики, в которой значительная часть также посвящена областной, бывшей городской, газете. Ни в одном из этих изданий практически ничего не говорится об ульяновском журналисте и советском писателе Льве Николаевиче Правдине. А жаль…

***

Л.Н.Правдин

НОВЫЙ ВЕНЕЦ (отрывки из романа)

Дом, в котором живет Оля, невелик, как и все дома на Соловьиной улице. В нижнем этаже три комнаты: столовая, зал и дядина спальня. И еще – большая кухня. Из прихожей наверх, в мезонин, идет узенькая лестница с точеными перильцами. Там всего одна низенькая комната, называется светелкой. В ней живут мама и Оля.

Оля очень любит свою светелку за то, что она расположена так высоко, что можно потрогать верхушки тополей. Здесь широкое, почти во всю стену, окно, да еще дверь на балкон. А с балкона видно Волгу и небо так, как никогда не увидеть, если стоишь на земле. А внизу пышно разрослась сирень и почти закрывает голубые стены домика и его три окна, обведенные белой краской. … Очень хороший дом!

Он стоит на тихой Соловьиной улице, которая тянется от Гончаровской и, спустившись к огромному склону, сразу уходит книзу, разбегается на десятки дорожек, переулочков, тропочек, которые, извиваясь вокруг роскошных садов, теряются на берегу Волги в светло-желтом песке.

Сады покрывают склон пышным, словно легкая пена, ковром, весной – бело-розовым, летом – темно-зеленым. А осенью! Нет таких красок на свете, какие не бросит щедрая осень на прибрежные волжские сады. Золото, пурпур, сиреневая нежность и коричневая суровость – все украшает огромный склон горы, вершина которой замыкается венцом. На венце полукругом протянулся городской бульвар, а за ним в изумрудной зелени лежит городок.

По всей Соловьиной улице, по обе ее стороны, стоят громадные тополя, простирая могучие ветви над поросшей цветной травой дорогой, над звонкими дощатыми тротуарами, бросая на все кружевные тени. В начале улицы, в верхнем ее конце, разбит небольшой сквер, собственно, даже три скверика, окружающие… большую клумбу с гордыми георгинами и печальными астрами. С давних пор скверики носят тройное название «Вера-Надежда-Любовь», присвоенное им молодежью – ее пламенной верой, тайной надеждой и робкой любовью.

В сквериках, как и везде по городу, ежегодно высаживается много цветов, которые цветут все лето. Летние волшебные вечера с таинственными черными тенями, с мягким блеском луны и благоуханием цветов надолго запоминаются многими поколениями. Все – от старика до ребенка – любят свои цветы и берегут их. Но есть один день в году, когда нарушается неприкосновенность садов. Это – праздник городской детворы и значительный день в жизни каждого юного гражданина. Это – день первого сентября.

Настал день, когда и Оля пошла в школу; и в этом была такая же закономерность, какая сопровождала всю ее пока еще коротенькую жизнь. Иначе и быть не могло…

На улице праздник, оживление. И очень много детей в праздничных костюмах. И все они такие чистые, умытые, похожие на цветы поутру. …В сквериках оживленная суматоха. Дети смело ступают на заповедную территорию цветочных грядок и рвут цветы целыми букетами, сколько кому надо. Сегодня все цветы для них…

Опытный школьник – уже во второй группе – Сережа захватил из дому цветочный горшок, выкопал в центре клумбы огромный, выше его самого, георгин, благополучно пересадил в горшок, но поднять не смог. …Оля уже связала букет из красных и белых астр, а Сережа все еще возился около своего георгина, и видно было, что отступать он не намерен…

Дети двигались сплошной вереницей по дорожкам сквера. Букеты колыхались над этой веселой быстроногой толпой, их было так много, что казалось – движутся только одни цветы, которым надоели их грядки и клумбы, и они яркой толпой двинулись по дорожке…

И только один человек стоял неподвижно у выхода из сквера. Маленький, в белом костюме, он из-под огромной соломенной шляпы смотрел на этот цветочный поток. Глаза его светились доброй и немного грустной улыбкой. И все, даже самые маленькие, дети знали его, этого доброго гнома из сказок, подарившего им столько цветов. Они махали ему букетами и восторженно кричали такими звонкими голосами, что казалось, кричат сами цветы:

- Дедушка, спасибо!

- Спасибо за цветы!

Он ничего не отвечал, а только улыбался своей грустной улыбкой, и веяло от него такой безграничной добротой, что всем становилось еще радостнее.

У всех ребятишек была большая дружба с этим старым городским садовником. Вот история этой дружбы.

Когда установилась Советская власть, садовник пришел в городской Совет и потребовал у председателя секретного свидания…

- Скажите по чистой совести, - вежливо осведомился маленький старичок, - власть установилась или ожидается изменение?

Председатель строго глянул на старичка, задавшего такой каверзный вопрос, но, не увидев в его глазах ничего каверзного, решительно ответил:

- По чистой совести: власть установилась твердая. Изменений не будет.

- Значит, цветы можно высаживать?

- Какие цветы?

И садовник поведал ему свое тайное дело… Служил он, видите ли, у губернатора садовником. Тот большим любителем был до цветов. Семена из Италии выписывал, из Голландии. Ну, зато и цветы выращивались в его теплицах, только посмотреть – и то денег стоит. В январе сирень цвела. Когда началась революция, губернатору стало не до цветов…

И легла на плечи старика-садовода великая забота. Первыми врагами стали мальчишки. Их атаки отбил он без особых потерь, не считая выбитых стекол. Потом беды пошли потяжелее. По мере того, как таяли поленницы дров…, холода все настойчивее вели свои атаки. Старик перетащил все самые ценные растения в одно место, но и здесь оказалось ненадежно. …Что тут будешь делать? Кое-как пробился зиму, немножко ожил с приходом весны, а за лето и осень перегнал все, что мог, на семена. Цветы погибли, а семена остались. Вот ведь какое дело…

В глазах председателя блеснул хороший огонек, он стремительно вскочил и, перегнувшись через стол, схватил старика за зыбкие плечи:

- Много цветов, говоришь?

- Больше тысячи.

- Ну и сажай их везде, по всему городу. …Цветы – широким массам!

Старик начал было возражать, что как бы широкие массы не потоптали цветов, но председатель с такой горячностью поручился за сознательность вверенного ему населения, что возражать стало невозможно. И на второе лето установления Советской власти городской бульвар роскошно расцвел пышными клумбами. Старик ночей не спал, не особенно доверяя поручительству председателя, но широкие массы, гуляя по бульвару, любовались клумбами, вежливо осведомлялись насчет покупки цветов, толковали о рассаде и семенах, но цветов не трогали. Наоборот, гордились ими и сами оберегали.

В то же лето старый садовод наблюдал триумфальное шествие детей в школу. Они шли по дорожкам шумной толпой, но ни в одной из этих буйных голов не зарождалось и мысли о нападении на цветочные клумбы. Тогда растроганный садовод сорвал красную астру и преподнес ее самой маленькой девочке. И в этом была его ошибка. Тотчас все дети бросились к нему.

- И мне! И мне, дядя! Дедушка, дай цветочек, - наперебой кричали они.

И эти ребячьи просьбы, не самоуправство, не буйный набег, а просьбы, вновь умилили старика.

- Тише! – поднял он руку. – Стойте! Не все сразу.

Дети затихли. Растроганный старик крикнул во весь свой негромкий голос:

- Разрешаю нарвать… по букетику… для школы!..

Ну разве можно назвать это ошибкой, в которой пришлось бы раскаиваться? Аккуратно, не помяв зря ни одного кустика, дети связали по букетику и ушли.

Бульвар опустел. Притихший садовник остался один, оглядывая сильно поредевшие клумбы. Вдруг ему на плечо опустилась чья-то рука. Он обернулся: перед ним стоял председатель. Садовник вздрогнул и приготовился, если надо, дать отпор. Но председатель и сам был растроган.

- Все видел, - негромко сказал он, - все. Великое дело ты совершил. Памятник себе поставил. И будет так у нас каждый год. Каждый год в этот день. Понял?! Умрешь, а они вырастут, вспоминать тебя будут. Детям своим расскажут.

И вот теперь, через несколько лет, которые прочно утвердили эту прекрасную традицию, старый садовник справлял свой красочный и радостный праздник.

- Мама, - возбужденно спрашивала Оля, - это ведь только у нас, в нашем городе?

- Если только в нашем, то будет и везде, - спокойно отвечала мама, - потому что это хорошо.

Это хорошо. Пусть начало большой дороги в жизнь будет устлано цветами. Пусть потом придется идти по дороге подчас нелегкой, темной, неудобной, но никто никогда не забудет свой город, свою Соловьиную улицу, где стоит отчий дом с голубыми ставнями, под сенью тополей…

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице

Цветы На Соловьиной Улице


Поделиться


Размер текста