Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

·

Как ни хотелось бы описать пафос революционных событий, увы, действительность была иной. Те дни, когда в Петрограде происходила смена власти – «Которые тут временные? Слазь!» - в Симбирске ознаменовались погромами и грандиозной пьянкой. Необходимо заметить: к перевороту 25 октября (7 ноября) симбирская смута прямого отношения не имела. Она началась еще до получения известий о событиях в столице и развивалась независимо от них. Большевики заметной роли в те дни не сыграли, их влияние в городе вообще было невелико. В.Н.Алексеев писал в 1927 году: «Первая весть о перевороте была получена в момент крайне критический. В городе происходил погром. Войска местного гарнизона 25 октября вышли на улицу с протестом против войны и отправки на фронт. 10-тысячная демонстрация направилась к Совету… Спровоцированные воинские части вместо организованного протеста начали громить склады вина и частные магазины. Погром достиг таких огромных размеров, что угрожал вылиться в разгром всего города…» (1)

В.Д.Ягодкин (1932): «Еще до получения известий о переходе власти в руки советов в Петрограде и Москве, состоялось в Симбирске бурное выступление воинских частей, назначенных к отправке на фронт… Волнения солдатских масс… вылились в разгром магазинов. Контрреволюционные элементы… спровоцировали солдат на разгром винных складов, обилием которых всегда славился Симбирск. Захватив эти склады, контрреволюционеры спаивали население и солдат и создавали банды для борьбы с советской властью. Пришлось совету создавать военно-революционный комитет, которому потребовалось 3 дня, чтобы восстановить нормальную жизнь в городе. Стихийное выступление солдатских масс ни к чему не привело: власть по-прежнему сохранилась в руках соглашательского совета, который просуществовал еще несколько месяцев… Вся симбирская группа большевиков в дни Октября и до марта 1918 года состояла только из десятка товарищей…» (2)

Ситуация в городе накануне октября была сложной. Экономический кризис, нехватка продуктов и предметов первой необходимости, рост цен, разгул спекуляции. 9 сентября 1917 г. московская газета «Власть народа» напечатала обращение симбирских властей к министру продовольствия: «…Ввиду неимения у губернской продовольственной управы никаких запасов хлеба, а также полного отсутствия подвоза… население Симбирска обречено на голод… Запасов хлеба в городе остается на день. Положение критическое». В конце сентября газета «Симбирское слово» опубликовала обращение к горожанам: «Граждане! Берегите Ваши хлебные запасы. Городская продовольственная управа в настоящее время никаких хлебных запасов не имеет; она даже запасы пшеничной муки, выданные на больных и детей, израсходовала…».

Зато винные склады ломились. Запасы спирта в губернии исчислялись в 3,8 млн. литров, не считая казенных лавок, вина и пива. Еще весной губернский комиссар Ф.А.Головинский распорядился выставить на всех винокуренных заводах и складах воинские караулы. Но для охраны всех их войск не хватало, да и надежды на солдат было мало. В мае губисполком принял решение разбавлять спирт касторовым маслом, опубликовав во всех газетах предупреждение для «людей безвольных, употребляющих денатурированный спирт в качестве напитка…, что вся ответственность за последствия употребления… падает на них самих». Опасения властей были не напрасными, но принятые меры оказались явно недостаточными.

Дестабилизирующим фактором стало большое количество войск в городе в условиях роста антивоенных настроений. Задолго до октябрьских событий симбирские газеты отмечали разложение воинских частей, пьянство, участие солдат в грабежах. В политическом смысле солдаты протестовали против войны и отправки на фронт.

21 октября «Симбирское слово» сообщало: «Две роты 96 полка, отказавшись отправиться на фронт, решили в то же время выступить с демонстрацией против войны. …С красными флагами демонстранты направились.. к дому Свободы… После речи большевика Крымова… призвавшего к захвату власти в руки Советов, выступил большевик поручик Новиков, страстно нападавший на Временное правительство, призывавший к захвату власти, к отказу от «чудовищной» империалистической бойни…

Взвинченная толпа бросилась в дом Свободы… Произошла свалка, в результате которой оказался избитым один социалист-революционер и ранен штыком один большевик» (4)

К 25 октября обстановка настолько накалилась, что и.о. начальника гарнизона подполковник Медянов выступил с заявлением: «Тревожные события последних дней породили среди населения Симбирска слухи о могущих быть в городе беспорядках и погромах со стороны солдат… Я, как начальник гарнизона, утверждаю, что нет никаких оснований опасаться выступлений со стороны солдат, могущих повлечь за собой беспорядки, погромы или насилие над населением. Пусть граждане спокойно продолжают свой повседневный труд, т.к. верные революции солдаты гарнизона… сознают гибельность подобных выступлений…, и не только не позволят себе нарушить порядок в городе, но и считают обидным предположение о возможности с их стороны беспорядков…».

Подполковник ошибся. Погромы начались уже на следующий день, 26 октября, и главной их движущей силой стали именно солдаты. Газета «Симбирское слово» описывала в статье «Погром»: «С двух часов дня начался разгром магазинов. Начав с магазина Подругина, где было разграблено вино, пьяная толпа солдат пошла громить подряд все магазины. Пьяные солдаты тащат все, что попадется: меха, корсеты, кружева, конфеты. В 8 часов вечера нам сообщили, что толпа начинает громить уже Волжско-Камский банк. Приняты меры с применением вооруженной силы. Слышны выстрелы».

Симбирянка А.П.Тюрькова писала мужу в Самару 26-го: «…Милый мой, какой мы переживаем ужас, вот оно начинается. У нас сегодня товарищи разгромили Подругин магазин, добрались до вина, перепились и пошли всю Гончаровскую разнести. А вчера базар громили, и что делается на улице – шум, крики, пальба… Город у нас с 6 вечера на военном положении, и вот сейчас 11 часов, и везде ходят патрули и стреляют… Ребят всех уложила спать одетыми, и шубенки наготове… Правда ведь, и не знаем, что еще будет, вон, слышь, большевики забрали все в свои руки, хорошего ждать нечего… Слышно, Керенского арестовали и всех министров, и Ленин теперь главный. Вот под его-то правлением всем и покажется небушко с овчинку…» (6)

Большевики, схоже описывая события, трактовали их по-своему. Член совета Н.Г.Самойлов вспоминал: «Контрреволюции удалось вызвать большой погром в Симбирске 26 октября (8 ноября). Толпы уголовников, бывших полицейских, переодетых в солдатскую форму, мешочники, спекулянты… разбивали окна и двери у магазинов и складов и расхищали содержимое, на улицах возникали драки… У одного из винных магазинов пьяная толпа тащила из погреба бутылки с вином, разбивала их и пила тут же, обрезая себе руки и лицо…

Немедленно я поспешил в Дом Свободы. Там я нашел тов. Гимова… Мне он сказал: «Иди за своими солдатами и поступи с погромщиками, как подобает, по-военному». Я побежал в казармы и по боевой тревоге вывел почти всю свою роту. Толпы погромщиков на главной улице еще больше увеличились. Начали громить уже другие магазины, не только винные. Мы дали залп вверх. Многие погромщики стали разбегаться. Сразу же мы арестовали значительную группу бандитов, одетых в солдатские шинели, и повели их в ближайшую милицейскую часть» (3). По другим данным сохранившую дисциплину роту вывел против погромщиков беспартийный подпоручик Д.Мороз (4).

А что же милиция? Похоже, значительная ее часть вполне сочувствовала «народному гневу». Из воспоминаний председателя Союза служащих симбирской городской милиции Д.Ф.Смолина: «…Солдаты отказались быть пушечным мясом… и вышли на улицы. Небольшой инцидент на Дворцовой улице дал толчок… к мести буржуям. 26 октября начался погром винного погреба Подругина под окружным судом, затем на соседние магазины, а примазавшийся к погрому преступный элемент устремился в окружной суд, подожгли в нескольких комнатах дела…, погром продолжался всю ночь… Начальство милиции, зная ее настроение, не решилось использовать против погрома, который явился неорганизованным актом классовой вражды… На утро по городу не видно ни одного буржуя, только любопытные осматривают результаты народного гнева. По Большой улице, Панской и Дворцовой выбиты в магазинах все стекла, по улицам разбросаны бумаги, … и принадлежности из магазинов. 27 октября начался разгром склада персидских товаров на Ярмарочной площади… Солдаты, вытаскивая тюки, раздавали пришедшим женщинам и детям…» (6)

Окружной суд на углу Гончаровской и Дворцовой подвергся полному разгрому. Согласно протоколу осмотра от 28 октября, все стекла в здании выбиты, бумаги разбросаны, порваны или выброшены на улицу, а частично сожжены. Мебель и принадлежности разломаны или похищены. Часть помещений носит следы пожара.

С ночи на 27 октября беспорядки приняли несколько иной оборот. «Симбирская народная газета» сообщала: «По распоряжению Совета… в виду тревожного настроения в городе был спущен весь спирт из винного склада и с завода Сусоколова в Свиягу и Стрижев овраг. Узнав об этом, солдаты и жители пригородных слобод бросились к трубам, через которые выливалась эта грязная спиртовая жидкость, и спешили наполнить принесенные с собой посуды этой смешанной с навозом черной жидкостью. Появилось немало пьяных. …Были посланы патрули, которые, разгоняя толпу, производили стрельбу вверх. Стрельбу можно было слышать и в ночь на 28 октября».

Более подробна статья «Столпотворение Вавилонское» в «Симбирском слове» (01.11.1017): «В ночь 26 октября из завода Сусоколова было спущено несколько тысяч ведер спирта. Зеленый змий потоком лился по канализационной трубе в Свиягу, всполошив Набережную, Конную улицу и расположенные вблизи казармы. Солдаты… носились с ведрами, чайниками, как угорелые. Слышны были крики:

- Скорее беги! Давай ведра! Да что ты, серый черт, стакан-то взял. Бери ведро скорей!

- В чем дело? – спрашиваю солдата с чайником в руках.

- Шпирт пустили, бегите скорей, сильно бежит, аж с ног сшибает, – поясняет серая фигура.

Около спиртового фонтана происходило какое-то столпотворение…. Солдаты лезли, давили друг друга, чтобы скорее зацепить ведро спирта и явиться за следующим. Но вскоре был водворен порядок, и все выстроились в затылок, составив длинный хвост. Некоторые барахтались в реке Симбирке, смешанной со спиртом, откуда доносилась пьяная песня…

Толпа у фонтана в это время росла, в центре хвоста, размахивая чайником, пьяная фигура кричала:

- Пей, товарищи! А потом за государственные дела примемся, после энтого случая нашу Расею мы доведем не только до Учредительного, а до какого хошь собрания. Уж тогда, брат, держись!

К утру был вызван конный патруль, который несколькими выстрелами разогнал толпу. В 8 часов утра спиртовый фонтан, насытивший двуногие существа, прекратил свою деятельность. Оба дня на улицах происходило оживление: одни пиликали на гармошке и пели пьяные песни, другие чертили носом по дороге».

Всем городским органам власти пришлось на время забыть о разногласиях и объединиться для прекращения беспорядков. «Симбирское слово» 27 октября сообщало: «На экстренном собрании полковых и ротных комитетов и представителей общественных революционных организаций, состоявшемся 26 октября в 3 часа дня в городском театре, ввиду происходивших в городе погромов, организован Временный военно-революционный комитет… К комитету перешла вся военная и гражданская власть по восстановлению порядка в городе и в случае надобности – в губернии. Руководство военными силами передано избранному собранием начальником гарнизона подпоручику Морозу. Временный военно-революционный комитет беспрерывно заседает в «доме свободы», принимая все меры к прекращению погромного движения и сохранению безопасности граждан». В том же номере напечатано воззвание Совета: «В виду низвержения Временного Коалиционного Правительства и перехода власти в руки Советов, Симбирский Совет рабочих и солдатских депутатов призывает к спокойствию, заявляя, что всякие неорганизованные выступления, могущие внести смуту и вызвать беспорядки, будут подавляться самым беспощадным образом. Начальником гарнизона г. Симбирска назначается подпоручик Мороз».

Введенное военное положение и жесткие меры помогли. К вечеру 27 октября волнения начали утихать, а вскоре начальник гарнизона Д.Мороз сообщил через городские газеты: «В виду наступившего успокоения военное положение с 6 час. вечера 30 октября отменено. Всех граждан города призываю к спокойствию, прошу не верить вздорным слухам и предупреждаю, что с отменой военного положения охрана города усиливается, и всякое преступление будет подавляться вооруженной силой». Известно лишь об одной жертве симбирского бунта. Солдат 142-го пехотного полка Леонтий Чернотынский умер от раны, полученной во время разгона погромщиков на Гончаровской улице.

Но, по большому счету, и власти, и горожане понимали: в наступившей смуте население может рассчитывать лишь на себя. 4 ноября городской голова Колосов, губернский комиссар Головинский и начальник гарнизона Мороз обнародовали обращение: «Последние дни ознаменовались в Симбирске печальными событиями: преступными лицами, одетыми частью в солдатскую форму, был произведен разгром торговых лавок и Окружного Суда. Были попытки разгрома частных квартир, и даже поджоги… Граждане Симбирска совместно с городским самоуправлением решили образовать самоохрану. Она создается единственно с целью самозащиты против грабительских шаек, которые позволяют себе нападать на мирное население…».

О том же пишет А.П.Тюрькова в письме от 1 ноября: «У нас почти все улицы сорганизовались для самоохраны, и это очень хорошо… Будем охранять сами с 9 вечера и до 8 утра… Мы выбрали старшим по улице Африкана Африкановича Кузнецова. Проект гражданской обороны очень широкий и очень полезный в такое тревожное время… Мы хотели, чтобы охрана была вооружена легально, но этого нам не разрешили… Когда Африкан Африканович заявил в Доме свободы, что охрана желает быть вооружена винтовками, Мароз, это у них главный, сказал: не могу разрешить, это нелегально. И вот на собрании решили вооружиться кто чем, и почти у всех есть револьверы, и вот ходят и караулят, и не так страшно…».

Большевики же идею организовать население восприняли в штыки, усмотрев в ней происки контрреволюции. Д.Ф.Смолин писал: «В противовес поднявшейся революционной волне городской думой организована самоохрана города из домовладельцев и буржуазных сынков, т.к. рабочие и мелкие ремесленники отказались идти в эту организацию…, заявив, что им охранять нечего и не от кого, т.к. солдаты – это их дети и братья» (6)

По материалам прессы 1917 года; книг и статей:

1. В.Н.Алексеев «Два года борьбы. Октябрь и гражданская война в губернии», Ульяновск, 1927;

2. В.Д.Ягодкин «Октябрь на родине Ленина», Самара, 1932;

3. «Борьба за власть Советов в Симбирской губернии», сборник воспоминаний, Ульяновск, 1957;

4. Д.С.Точеный, Н.Г.Точеная «Симбиряне в 1917 году», хрестоматия, Ульяновск, 2004;

5. В.А.Миронов «Красный флаг и Зеленый змий» («Вестник Ленинского мемориала», вып.15, 2016);

6. «Провинциал в Великой российской революции. Сборник документов. Симбирская губерния в январе 1917 – марте 1918 гг.», Ульяновск, 2017; и др.

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917

Красный День. Начало. 1917


Поделиться


Размер текста